Иногда в жизни бывает так, что предполагаешь и надеешься на что-то одно, а получается совсем другое. В прошлые годы мне удалось неплохо поснимать у нор енотовидных собак и их щенков, а также барсуков. Я надеялся, что и в этом году мне повезёт со съёмками этих животных, и, возможно, подвернётся удача сфотографировать что-нибудь интересное и уникальное. Ещё ранней весной в разных кварталах леса я осмотрел норы, убрал мешающие палки, веточки, стебли различных травянистых растений и подготовил для возможных будущих фотосъёмок четыре барсучьих поселения, две лисьи норы и две норы со следами жизнедеятельности енотовидных собак.
В весенний период этого года посетил разные норы около десяти раз и, просидев возле них в засидке до сумерек, я лишь однажды ненадолго увидел барсука, не успев сделать ни одного кадра. Ни разу не удалось увидеть у нор и енотовидных собак. Вероятно, причина в чрезмерном влиянии фактора беспокойства со стороны человека. В одном случае недалеко от барсучьих нор заболоченные ложбинки изрезаны колёсами квадроциклов и перемешаны с грязью, а лесная дорожка укатана до голой земли.
Во втором случае рядом с барсучьей норой по лесной дороге и просекам часто катаются мотоциклисты с рёвом моторов, порой без глушителей, причем не только днём, но и в вечернее время. Недалеко от третьей барсучьей норы туристы оборудовали регулярно посещаемую стоянку, где располагаются в палатках с ночёвками.
Однажды под вечер, сидя замаскированным у нор енотовидной собаки, сфотографировал вместо лесных обитателей свободно гуляющих деревенских собак, которые умело обследовали лесные угодья в поисках, прежде всего, новорождённых малышей диких животных. Они проявили повышенный интерес и к норам, за которыми я наблюдал.
Но в конце мая я случайно узнал, что в посёлке Городище, возле лесопильного цеха видели двух лисят. Через день, обследуя эту территорию, я заметил возле кустов лисёнка. В этом месте трава была утоптана лисятами, а, следовательно, это их игровая площадка. Отойдя в сторону и вырезав несколько ивовых веток, я воткнул их в землю в 8-10 метрах от этого места. Ветки, торчащие из земли, напоминали ивовый куст, за которым я мог замаскироваться для наблюдений и фотосъёмок.
На следующий день, перед тем как идти с фотокамерой на съёмки, я разбросал небольшие кусочки мясных обрезков у игровой площадки лисят. Спустя два часа, подготовив фотоаппаратуру и одев специально пошитую лёгкую одежду с тонкой камуфляжной сеточкой, я максимально тихо, пригибаясь к земле, подкрался к сооруженному мной кусту. Ветер удачно относил запахи человека в сторону от игровой площадки, и мне удалось занять намеченную позицию, не вспугнув отдыхающего у кустов лисёнка.
Дальше был творческий процесс фотохудожника. Удачный ветер, хорошая маскировка, почти отсутствие шевелёнок, очень медленное изменение направления объектива при постоянном наблюдении за лисятами дали возможность выискивать какие-то наиболее интересные фотомгновения из жизни рыженьких фотомоделей.
В тот день мне удалось сделать более 100 «фотовыстрелов», получив огромное удовольствие и массу впечатлений.
Очередной вечер года решил провести с фотоаппаратом в относительно спокойном месте на границе Дзержинского и Узденского районов. Идя вдоль луга и выбирая место для засидки, заметил в траве притаившегося в двух метрах от меня лисёнка. Не делая резких движений, медленно подготовил фотоаппарат и сделал несколько снимков, после чего лисёнок, не выдержав внимания, скрылся в высокой траве.
Примитивную засидку я устроил в крапиве, на одном из валов ранее раскорчёванной растительности. Понаблюдав в бинокль за пасущимся вдали козликом и тремя самками косуль, я заметил и сфотографировал проходящую мимо самку лисицы с пучком мышей в зубах.
Спустя некоторое время со стороны леса ко мне, на расстояние приемлемое для «фотовыстрела», с фокусным расстоянием объектива 100-400 мм, подошёл серый журавль. Запахи человека птицы улавливают плохо, но малейшее движение и подозрительные предметы замечают мгновенно. Мне, одетому в камуфляжную одежду и замаскированному растительностью, удалось сделать небольшую серию кадров этой осторожной птицы.
Примерно через 30 минут с подветренной стороны ко мне подошла беременная самка косули, оставив на память в базе фотокамеры своё фото.
Почти в сумерках из леса к клеверному полю стали выходить олени, в том числе один из них с хорошо развитыми, но ещё растущими рогами. Поскольку олени находились на приличном расстоянии от меня, качество снимков получилось низким, но наблюдение за этими животными добавило эмоций и впечатлений в копилку этого вечера.
Памятные и удачные места манят к себе вновь и вновь. Вот и я поддался соблазну посетить через некоторое время укромное, тихое место, где за один вечер мне удалось понаблюдать за многими животными и сделать серию снимков.
В одном из валов, образованных раскорчёванными ранее деревьями и кустами, я нашёл лисью нору, возле которой лисята набили среди высокой травы тропинки и небольшие пятачки игровых площадок. Расположившись на верху вала, в зарослях травы, в метрах десяти от норы, я подготовил свою фотооптику и начал ждать. Спустя минут 30-40 я услышал голос взрослой лисы, зовущей лисят.
Затем со стороны норы донеслись шорохи, лисья возня и приглушённые голоса лисят, а через несколько минут на одном из пятачков помятой травы появилась неприглядная, в летнем линяющем наряде рыжая мамаша. Мне удалось сделать несколько снимков, прежде чем лиса издала сигнал тревоги и скрылась в траве, откуда тревожным лаем предупреждала лисят об опасности. Однако через минут тридцать некоторые лисята все же вылезли из норы, но услышав щелчки фотокамеры и увидев непонятный силуэт, скрылись в своём убежище.
Решив больше не беспокоить лисят, я перешёл за угол леса к соседнему полю в надежде встретить оленей. Уже в сумерках я заметил убегающих животных. Сделав пару кадров, решил появиться у этого поля через несколько дней.
Фото и текст Виктора Ярошука